Чтобы не плутать над ледяными полями, Каманин взял с собой штурмана Шелыганова. Но это оказалось излишним. Испарения прекратились, туман разошелся, и на белом ледяном фоне мы еще издалека увидели столб дыма от костра, разведенного в лагере.
Кренкель передавал последнюю радиограмму:
«Прилетели три самолета. Сели благополучно. Снимаем радио. Сейчас покидаем лагерь Шмидта».
Каманин взял на борт штурмана и одного челюскинца. Кроме того, в парашютные ящики, подвешенные под нижней плоскостью, он посадил восемь собак. Молоков взял двух челюскинцев и нагрузил парашютные ящики вещами. Я взял троих. Среди них находился молодой радист Сима Иванов; «Челюскин» должен был доставить его на остров Врангеля.
Один за другим стали подниматься самолеты.
Кренкель попросил меня сделать прощальный круг над лагерем. Я взглянул на товарищей. Они с грустью смотрели вниз. Кренкель морщился.
Через сорок пять минут прилетели в Ванкарем. Сколько было радости, - трудно передать.
Нас вышло встречать все население Ванкарема – человек двадцать – и шестьдесят челюскинцев.
Выпустили собак. Они бегают вокруг самолетов. Нашли хозяев, прыгают, ласкаются.
Из самолетов вышли челюскинцы. Прибывшие сюда ранее бросились к ним, стали целоваться…