Свои эстетические взгляды Белинский сформулировал следующим образом:

1. Поэзия есть истина в форме созерцания. Поэт мыслит образами; он не доказывает истины, а показывает ее.

2. Поэт свои идеальные образы переносит в действительность, то есть видимое одному ему делает видимым для всех. Поэт не украшает действительности, не изображает людей, какими они должны быть, но каковы они суть.

3. Поэзия есть мышление в образах, и потому, коль скоро идея, выраженная образом, не ясна, ложна, не полна, то и образ по необходимости не художественен.

4. Одно из главнейших условий каждого художественного произведения есть гармоническая соответственность идеи с формой и формы с идеей и органическая целостность всего произведения.

5. Всякое художественное произведение есть нечто отдельное, особое, но проникнутое общим содержанием — идеею. Нет границы между идеею и формой, но та и другая являются вместе, как нечто целостное, единое.

Подлинно народным писателем Белинский считал такого писателя, который борется за счастье своего народа. Он вел непримиримую борьбу с реакционными теориями о том, что искусство должно служить только искусству, что оно выше жизни. «Отнимать у искусства право служить общественным интересам, — горячо заявлял Белинский, — значит не возвышать, а унижать его, потому что это значит — лишать его самой живой силы, то есть мысли, делать его предметом какого-то сибаритского[18] наслаждения, игрушкой праздных ленивцев».

Белинский внимательно изучал историю нашей родины. Он понимал, что народный характер, настоящее и будущее народа в значительной степени определяются его прошлой жизнью. Великий критик указывал русским писателям на законность и необходимость исторической тематики в литературе.

«История русского народа, — писал он, — так богата героическими и драматическими событиями, что составляет прекрасный материал для романиста и драматурга, ждет своего Шекспира и Вальтера Скотта».

Исключительное значение придавал Белинский эпохе 1812 года. «У всякого народа, — говорил он, — своя история, а в истории свои критические моменты, по которым можно судить о силе и величии его духа, и, разумеется, чем выше народ, тем грандиознее, царственнее достоинство его истории, тем поразительнее трагическое величие его критических моментов и выхода из них с честью и славою победы».