Белинский имел в виду не только внешнее величие и блеск, которыми покрыл себя русский народ в эту великую эпоху своей жизни, но главным образом то обстоятельство, что «напряженная борьба насмерть с Наполеоном пробудила дремавшие силы России и заставила ее увидеть в себе силы и средства, которых она дотоле в себе не подозревала».
Задача создания русского исторического романа, поставленная великим критиком перед нашей литературой, была гениально разрешена менее чем через четверть века после его смерти «великим писателем земли русской» Львом Николаевичем Толстым в исторической эпопее «Война и мир». Лев Толстой глубоко раскрыл народное значение войны 1812 года, показал непобедимую силу и величие русского народа, когда он поднимается на борьбу за честь, независимость и славу своей родины.
Только моральные выродки, потерявшие человеческий облик, только тупые фашистские бандиты, павшие до уровня диких зверей, не в состоянии были понять наглядного урока прошлой нашей истории. Вероломно они вторглись в пределы нашей родины, думая в течение нескольких месяцев поставить на колени наш народ, поработить его. Бредовые планы германского фашизма безвозвратно погребены на полях великих битв под Москвой и Сталинградом, под Курском, Ленинградом, на полях Белоруссии и Украины. Перед изумленными взорами всего человечества наш народ выступает теперь в ореоле небывалой еще славы, как избавитель народов от фашистского изуверства и варварства, как защитник цивилизации от мракобесия и средневековой реакции. И в эти торжественные часы истории наш народ о благодарностью вспоминает имена своих великих сыновей — и среди этих имен одним из наиболее чтимых является имя Виссариона Григорьевича Белинского.
ПО РОДНОЙ ЗЕМЛЕ
В сороковые годы прошлого века в России художественная литература была почти единственной областью, где могла проявляться передовая революционная мысль. Белинский понимал это и отдал всего себя русской литературе.
Надо было взглянуть на него в те минуты, когда он писал свои вдохновенные статьи. Лицо и глаза его горели, перо с необыкновенной быстротой бегало по бумаге, он тяжело дышал и беспрестанно отбрасывал в сторону исписанный полулист. Он обыкновенно писал только на одной стороне полулиста, чтобы не останавливаться в ожидании, пока просохнут чернила.
Но издатель «Отечественных записок» заваливал Белинского мелкой неинтересной журнальной работой, отнимая тем самым его драгоценное время и силы. «Рука отекла от писания, — жаловался великий критик. — Я часов восемь сряду писал не вставая… Сколько книг мне присылают… и какие еще книги — посмотрите: азбуки, грамматики, сонники, гадальные книжонки! И я должен непременно хоть по нескольку слов написать о каждой из этих книжонок…»
Виссарион Григорьевич страдал от того, что эта мелкая журнальная «поденщина» мешала ему приступить к осуществлению задуманного им «Теоретического и критического курса русской литературы». Отдельные статьи, например о творчестве Пушкина, предназначавшиеся для этого курса, были им уже напечатаны. Вопрос об освобождении от журнальной кабалы у Краевского означал для Белинского возможность еще полнее отдать свои силы родине.
Весной 1846 года Виссарион Григорьевич отказался от сотрудничества в «Отечественных записках». Краевский, понимая, что без Белинского журнал потеряет свое значение, стал предлагать ему деньги, даже временный отпуск. Но Виссарион Григорьевич был непоколебим.
Как раз в это время великий русский артист Михаил Семенович Щепкин собирался в турне по югу России. Зная, что Виссарион Григорьевич нуждается в отдыхе, Щепкин уговорил его поехать вместе. Белинскому самому хотелось поближе посмотреть жизнь русского народа, не в столицах, а в самой толще ее. Он с радостью принял предложение Щепкина.