Видя молодого ученого постоянно безоружным, папуасы все же не могли допустить, что у него совсем нет оружия и, чтобы проверить его, неоднократно предлагали ему свои копья, лук и стрелы. К всеобщему удивлению, Миклуха-Маклай всегда шутливо отклонял их предложения.
После этого туземцам, повидимому, стало неловко приходить с оружием в Гарагасси. Все же, на всякий случай они оставляли спрятанными в кустах, недалеко от дома путешественника, несколько человек с оружием. Миклуха-Маклай делал вид, что не замечает их предосторожности и постепенно туземцы привыкли чувствовать себя в Гарагасси в полной безопасности.
Через два месяца после приезда в Новую Гвинею Миклуха-Маклай записал в своем дневнике: «5 ноября. Нового ничего нет. Все по-старому. Утром я зоолог-естествоиспытатель, затем, если люди больны, — повар, врач, аптекарь, маляр, портной и даже прачка. Одним словом — на все руки, и всем рукам дела много. Хотя очень терпеливо учусь туземному языку, но все еще понимаю очень мало; больше догадываюсь, что туземцы хотят сказать, а говорю еще меньше.
Далу, житель деревни Бонгу (рис. М.-Маклая).
Папуасы соседних деревень начинают, кажется, меньше чуждаться меня... Дело идет на лад; моя политика терпения и ненавязчивости оказалась совсем верной. Не я к ним вхожу, а они ко мне; не я их прошу о чем-нибудь, а они меня, и даже начинают ухаживать за мной. Они делаются все более и более ручными: приходят, сидят долго, а не стараются, как прежде, выпросить что-нибудь и затем улизнуть поскорей со своей добычей.
Одно досадно, что я еще так мало знаю их язык. Знание языка, я убежден, единственное средство для преодоления недоверия, которое все еще держится, а также единственный путь к ознакомлению с туземными обычаями, по всей вероятности, очень интересными. Учиться языку мне удобнее дома, чем посещая деревни, где туземцы, при моих посещениях, бывают обыкновенно так возбуждены и беспокойны, что трудно заставить их усидеть на месте. В Гарагасси же они терпеливо отвечают на вопросы, позволяют рассматривать, мерить и рисовать себя. К тому же в Гарагасси у меня все под рукою: и инструменты для антропологических измерений и для рисования.
Нелишним является и большой выбор подарков для вознаграждения их терпения и для обмена на какие-нибудь безделки, украшения или вообще различные мелочи, которые папуасы носят с собой всюду подмышкой, в особых мешках».
Миклуха-Маклай не упускал случая производить антропологические наблюдения. Сначала туземцы не позволяли измерять их головы, но потом привыкли, считая, по всей вероятности, что таков обычай встречать гостей у белых людей. Особенное внимание уделял русский ученый собиранию коллекций волос. Как известно, изучение волос представителей различных рас имеет большое значение в антропологии. Но собирать образчики волос туземцев было чрезвычайно трудно. Когда Миклуха-Маклай в первый раз поднес ножницы к голове Туя, намереваясь отрезать прядь его волос, Туй пришел в такой ужас, что бросился бежать и не подходил к путешественнику до тех пор, пока тот не отложил ножницы.
Только находчивость Миклухи-Маклая помогла ему и здесь победить недоверие туземцев. Он отрезал ножницами прядь своих собственных волос и подал Тую, объяснив, что за это ожидает получить его волосы. Тронутый любезностью и вниманием своего белого друга, папуас немедленно согласился, и Миклуха-Маклай, беспрепятственно выбрав на голове Туя наиболее подходящие волосы, срезал их.