Вернувшись из Котта-Ста через Сингапур в Батавию, Миклуха-Маклай опубликовал в местном «Естественно-научном журнале» статью «Этнологические экскурсии по полуострову Малакке», в которой изложил научные результаты своей экспедиции. В этой статье Миклуха-Маклай дал первую в науке антропологическую и этнографическую характеристику малаккских племен. Он установил, что рост этих туземцев равен 140—150 сантиметрам, у них темнокоричневая кожа и черные курчавые волосы, что они бродят по лесам, останавливаясь лишь на короткое время для сбора камфоры, каучука и ротаниса. За это они выменивают у малайцев табак, соль и железные ножи. Главное оружие туземцев составляет «блахам» — безобидное на вид, но очень страшное оружие, представляющее собой полую бамбуковую трубку метра в два длиной и два-три сантиметра в диаметре. В нее вкладывают стрелу, затем охотник дует в трубку, и стрела летит. Стрелы эти очень легки и тонки, не толще вязальной спицы. Вонзившись в кожу, кончик стрелы обламывается и остается в ране. Так как стрела отравлена сильным змеиным ядом, то достаточно самой маленькой царапины, чтобы наверняка убить человека.
Карликовые племена Малакки, которых наблюдал Миклуха-Маклай, представляли, действительно, большой интерес для науки. У них сохранился почти в чистом виде их первобытный коммунизм, через который прошло когда-то все человечество. Наблюдения русского ученого подтверждали единственно правильную точку зрения на исторический процесс, которую с исчерпывающей убедительностью доказали великие основоположники диалектического материализма.
Наблюдения русского ученого были тем более ценны, что именно тогда буржуазные этнографы всячески фальcифицировали подлинные материалы по изучению первобытных племен, чтобы опровергнуть теорию первобытного коммунизма и доказать, что коммунистическое общественное устройство несвойственно человечеству вообще. Для этой цели буржуазные ученые, среди которых было немного, миссионеров, старались доказать, что у первобытных племен существует частная собственность, единобожие и такое же устройство семьи, как и в современном буржуазном обществе. Из этого, разумеется, делался вывод, что идея частной собственности, единобожия и единобрачной семьи неизменна и присуща человеку со времени его появления на земле. А если так, то выходило, что и бороться против таких вечных и непреложных вещей не следует, так как частнособственнический принцип есть единственный и врожденный человечеству.
Понятно, что выводы буржуазных этнографов, по существу антинаучные и реакционные, целиком соответствовали их классовым представлениям и интересам. Правда, и тогда уже были отдельные ученые, умевшие встать на более прогрессивную и правильную точку зрения. Но это были единицы. Например, английский путешественник Андерсен, исследовавший первобытные племена Малакки, в полном согласии с истиной утверждал: «Все находится у них в общем владении». Другой ученый, француз Жак де Морган, также писал, что у туземцев полуострова не существует частной собственности. Наконец, автор капитального труда «Племена внутренних областей Малаккского полуострова», Р. Мартин, окончательно установил, что не отдельная семья у этих племен является основной хозяйственной и общественной единицей, а группа кровных родственников, насчитывающая двадцать пять — тридцать человек. Члены этой группы сообща занимаются охотой и со биранием плодов, сообща перекочевывают в поисках лучших условий для добывания пищи и поровну распределяю т между собой добычу. Эти беспристрастные и подлинные ученые не находили также у первобытных племен полуострова никаких намеков на идею единого бога или сле до в единобрачной семьи. Следовательно, материал, собранный таким добросовестным и наблюдательным ученым, как Миклуха-Маклай, представляет весьма ценный и необходимый вклад в материалистическую науку о человечестве, разрушавший вредные идеалистические взгляды буржуазной исторической науки. И здесь антропологический принцип, примененный к самым отсталым представителям человеческой расы, принес свои положительные результаты.
ПО ОСТРОВАМ АДМИРАЛТЕЙСТВА
Четыре месяца Миклуха-Маклай отдыхал после своего крайне утомительного путешествия по Малаккскому полуострову. Врачи требовали, чтобы он переменил климат, так как тропическая лихорадка продолжала истощать его организм. К этому еще присоединилась мысль о необходимости заняться обработкой своих трудов и желание побывать на родине. Миклуха-Маклай серьезно думал вернуться в Россию на одном из русских военных кораблей, часто заходивших в Батавию. Его сдерживало только обещание, данное им папуасам берега Маклая, вернуться к ним опять в ближайшее время. А между тем прошло уже около четырех лет; пора было бы выполнить слово.
Берег Маклая с неудержимой силой привлекал к себе путешественника, и он решил отправиться туда при первом удобном случае. Случай скоро представился. В начале 1876 года Миклуха-Маклай договорился с капитаном торговой шхуны «Sea Bird» («Морская птица»), отправлявшейся в западную часть Тихого океана. Согласно заключенному контракту путешественник становился пассажиром шхуне на все время ее плавания с торговыми целями по островам Адмиралтейства, после чего капитан обязан был высадить русского ученого в том месте берега Маклая, где тот укажет. В условие входило также обязательство капитана вернуться за путешественником ровно через шесть месяцев.
Каменные деньги.
6 мая шхуна «Sea Bird», на борту которой находился русский ученый, бросила якорь у острова Вуап, одного из островов группы Адмиралтейства. Миклуха-Маклай немедленно отправился на берег, в туземную деревню Киливат. Капитан шхуны должен был забрать здесь партию из двадцати двух человек, законтрактованных в качестве рабочих для ловли и приготовления трепанга на соседних островах. Эти туземцы были законтрактованы больше года тому назад одним трэдором, жившим на острове Вуап. Трэдор условился с людьми из деревни Киливат, чтобы они в уплату за перевоз фэ[18] из Пелау на остров Вуап отпустили с ним определенное число жителей деревни для ловли трепанга.