— Как не привез! — воскликнул Чаковнин, поспешно стал расстегивать камзол, затем почти сорвал с себя замшевую, висевшую у него на теле сумочку и, положив ее на стол, проговорил: — Вот они.
— Тут пустая бумага и больше ничего, Александр Ильич! — сказал князь, покачав головою, и, расстегнув пуговицу у сумки, действительно вынул из нее сверток белой бумаги.
Чаковнин посмотрел и убедился, что князь сказал правду.
— Я не знаю, — сердито проговорил он, — губернатор при мне положил эти бумаги в сумку и отдал мне ее. Как она была, так и есть. Я не отстегивал ее.
— Вы не отстегивали ее, — подтвердил князь, — я это знаю, но документы вынуты у вас и на место их положена эта бумага.
— Быть не может! Кто же мог сделать это?
— Черный человек! — проговорил Михаил Андреевич.
Чаковнин посмотрел на князя, точно пред ним был сумасшедший, бредивший наяву, и воскликнул:
— Я никакого черного человека не видал и не знаю!
— Узнаете, может быть, Александр Ильич, а пока он сделал это через Авдотью Иванову, бывшую актрису князя Гурия Львовича.