— Что вы знаете по делу о смерти князя Гурия Львовича Каравай-Батынского?
— Я думаю то же, что и все: что его обезображенный труп нашли в его спальне…
— Так! А сами вы в ночь убийства лежали связанный в подвале за произведенное нападение для освобождения бывшей актрисы князя, теперешней вашей жены?
В голосе Косицкого чувствовалась некоторая ирония.
— Да, я лежал связанный! — подтвердил Гурлов.
— Так. Ну, а какого вы мнения о новом владельце Вязников, князе Михаиле Андреевиче?
— Я уже говорил.
— Что вы говорили раньше — забудьте. Теперь я спрашиваю вас официально. Ваши слова записываются, — и Косицкий показал на сидевшего за особым столом секретаря, скрипевшего пером по бумаге.
— Я самого лучшего мнения о князе Михаиле Андреевиче, — сказал Гурлов, — и полагаю, что не найдется человека, который сказал бы про него дурно.
— Вы полагаете? Однако же допрошенный пред вами Никита Игнатьевич Труворов держится другого взгляда. Он иного мнения о князе.