— Я обязываю вас, господин Труворов, подтвердить, что вы считаете князя Михаила Каравай-Батынского «дурным человеком», вы так выразились мне…
Труворов вздохнул.
— Никита Игнатьевич, может это быть? — спросил Гурлов.
— Ну, что там — может быть!.. Ну, какой там мучить меня?..
— Значит, вы отказываетесь от своих первоначальных слов? — спокойным голосом произнес Косицкий, как человек, чувствующий себя на высоте власти, делающей его бесстрастным.
— Ну, какой там отказываюсь?.. Ну, я сказал уже… где там… — снова протянул Труворов.
— Вы сказали, что князь Михаил Каравай-Батынский — дурной человек?
— Ну, да, сказал там… Я того… сказал — дурной человек.
Больше от него ничего нельзя было добиться, но и этого для Гурлова было более чем достаточно. Он смотрел на Труворова пораженный, недоумевая, сам ли он сходит с ума, или рехнулся Никита Игнатьевич.