— От кого же вы это слышали?
— От Косицкого.
— От самого Косицкого? Когда же, каким образом?
— Да как обыкновенно — вчера вечером, когда я, как всегда, пришла к нему.
«Вот оно что!» — опять повторил себе Чаковнин, чувствуя, что не жалеет, что сдержался, и сразу поняв всю цепь отношений.
— Так это бесповоротно, что их осудят? — сказал он.
— О, да! Можете передать, что бесповоротно. Это я знаю наверное… Успокойте его, что дело кончено.
— Хорошо, я успокою его! — согласился Чаковнин и встал, прощаясь.
То, что он узнал так случайно от Дуньки, было ценно для него. Ее болтовня сняла как бы повязку с его глаз, и он мог видеть теперь вещи, которых и не подозревал.
Так этот петербургский чиновник настолько близок с Авдотьей, что она каждый вечер бывает у него? А этот черный доктор действует через нее и через нее получает сведения?.. Он, Чаковнин, обещал «успокоить» этого доктора и сделал это совершенно искренне, только не в том, конечно, смысле, в каком поняла его Дунька. Нужно было так успокоить доктора, чтобы тот перестал быть опасен. Кстати, и уворованные документы были у него. Надо было и их востребовать.