— Если мне удастся обойти карету, он спасен, — тихо сказал князь Гурлову, после чего обратился к старшему конвойному: — Не обойти ли нам по ту сторону кареты, а то тут, того гляди, раздавят?
— Чего там обходить — стой! Небось не задавят, — проворчал конвойный.
Голова похоронной процессии давно миновала, и теперь, задерживая всех, тянулись поперек дороги следовавшие за дрогами экипажи.
— А и впрямь задавят, как тронутся сразу, — подтвердил другой конвойный, — либо ототрут; на той стороне посвободнее.
— Ну, марш на ту сторону! — скомандовал старший.
Они обошли карету и стали. Гурлов, веря в могущество Михаила Андреевича, ожидал, что совершится сейчас нечто вроде чуда, что, по слову князя, будут схвачены гайдуки-убийцы. Чаковнин освобожден из их рук, и не один Чаковнин, а и он сам, Гурлов, и князь тоже получат немедленно свободу.
Теперь, когда эта свобода оказалась так легкомысленно утраченною, она была особенно дорога Гурлову.
Но ничего подобного не произошло. Когда они очутились по другую сторону кареты, похоронная процессия как раз кончилась в это время, задержанная ею толпа хлынула вперед, и карета под окриками кучера «берегись» двинулась одна из первых и укатила.
— Что же это? Держи их! — завопил Гурлов. — Держи, ведь это — убийцы!
— А ты не горлань! — остановил его конвойный и дал легкого тумака. — Ты не горлань, говорят тебе!