– Светлейший князь Потемкин.
– Этого довольно, я думаю.
– Постой! – остановил его Цветинский, начиная соображать, в чем дело. – Конечно, про светлейшего много болтают, и выходки его подчас бывают странны, не знают пределов, но неужели ты думаешь...
– Я ничего не думаю, потому что у меня голова идет кругом. Надя, в сущности, – бездомная сирота. Елагин приютил ее, но она ему не родная. Во власти Потемкина она теперь всецело, заступиться некому – один я, да и тот больной. Что я могу сделать? Я руки на себя готов наложить.
– Во-первых, ты не один: меня забывать все-таки не следует, а со мной нас – двое...
– Да и вдвоем ничего не поделаем. Разве прежде, чем себя, его укокошить!..
– И этого делать не следует; ведь мы еще не знаем ничего положительного. Прямых доказательств нет.
– Да как же нет, как же нет? Зачем он крадучись взял ее к себе во дворец? Если бы его цели были честные и хорошие, то их скрывать было бы нечего. Боже мой, с ума сойти можно!.. Моя Надя – и вдруг... Нет, Цветинский, я не переживу этого!
– Да погоди, давай рассуждать по порядку! Какой солдат пришел к тебе и как ты узнал?
Бессменный рассказал все по порядку.