Вернувшись после разговора с Потемкиным в свою комнату, Цветинский нашел, к своему удивлению, у себя на столе следующую записку на французском языке:
«Вы хорошо говорили сегодня со светлейшим. Убедите Бессменного вспомнить о его медальоне. Кутра-Рари».
«Дался ему этот медальон! – подумал Цветинский. – И откуда эта записка и почему он знает, что я хорошо говорил сегодня со светлейшим? Странный индус... странный!.. Тут дел, можно сказать, полон рот, пообедать, какой пообедать – просто поесть не успеешь хорошенько, а он о медальоне!.. – и Цветинский с досадой передернул плечами. Однако, еще подумав, он пришел к другому соображению. – А ведь он, может быть, прав! Конечно, тут дело не в самом медальоне – вернее всего, что пропади этот медальон пропадом, после того как Бессменный кинул его на дорогу, – но надо доискаться, что это был за византийский царь на маскараде и почему он живет в доме графа Феникса, который ищет медальон и не знает, что он был у кого-то из его домашних. Я совсем забыл об этом».
Но самому Цветинскому нельзя было отлучиться немедленно, да и дело это не казалось настолько уж настоятельным, чтобы ради него откладывать другие; его можно было поручить Бессменному, который выздоровел и был уже в силах помогать.
Цветинский написал ему записку и отослал с нарочным, после чего решил поесть. Он почти не спал эту ночь, просидев большую ее часть в шкафу, и теперь нашел весьма естественным, что имеет право вознаградить себя за это, не сном впрочем, а едою. Он держался французской пословицы «Кто спит, тот обедает», но, наоборот, заменяя иногда сон кушаньем. Это доставляло ему больше удовольствия.
Он отправился к главному повару и велел приготовить себе сальми из дичи и яичницу на яблоках – блюдо, особенно любимое королем Людовиком XV, которое король имел даже обыкновение приготовлять сам. Кроме того, оба эти кушанья не требовали много времени и могли поспеть скорее других.
Пока Цветинский услаждал себя яичницей и сальми, внизу в кабинете светлейшего произошло новое обстоятельство, рассердившее Потемкина до того, что он ходил из угла в угол, топал ногой и сжимал кулаки.
Секретарь его Попов стоял, опустив голову.
– Заключить перемирие на таких условиях, когда все выгоды на нашей стороне, заключить перемирие? – сердился светлейший, сам еще больше раздражаясь звуком своего голоса. – Да ведь это если не сумасшествие, то предательство... предательство... иначе назвать нельзя этого...
Дело было в том, что из действующей армии Репнин прислал курьера, что вступает в мирные переговоры с турками и желает с ними заключить перемирие. Условия, на которые он соглашался, были очень легки для Турции, хотя она находилась в таком положении, что ее можно было принудить к безусловно более выгодным для России уступкам. Черноморский флот – создание Потемкина – действовал настолько успешно, что на этих успехах можно было основать победы сухопутной армии.