– Заключать перемирие, – снова заговорил светлейший, – когда выстрелы нашего флота слышны уже в Константинополе, когда у меня все готово, чтобы разгромить Турцию окончательно!.. Репнин с ума сошел... Без меня они все там испортят, все испортят и перевернут вверх дном. Я сам еду, сам! Вели закладывать карету в Царское, я сейчас отправлюсь к государыне и затем еду. Вели сейчас же начать приготовления к отъезду – спешно, как можно спешно, как только возможно, я выеду... Ступай и распорядись! Я даю сроку три дня на приготовления... Время терять нельзя... Ступай, ступай!..
Попов, не противореча, потому что в таких случаях всякое противоречие было не только излишне, но и опасно, поклонился и вышел.
Немедленно же стало по всему дворцу известно, что светлейший возвращается в действующую армию и что приготовления к отъезду должны быть сделаны в три дня.
А через некоторое время светлейший сказал Цветинскому, когда тот вошел к нему:
– Ты едешь со мной! Приготовься!
– В действующую армию, ваша светлость?
– Тебе известно уже?
– Весь дворец только и говорит об этом... Все уже знают...
– Пусть знают, пусть знают, – повторил Потемкин, – они узнают меня, как заключать перемирие, словно не мы победили, а турки...
– Ваша светлость приказали мне... – начал Цветинский.