— О, благодарю вас, — горячо произнес Чигиринский, — мы непременно придем на бригантину сегодня же.
— Так до скорого свидания, моя радость… ждем! — И Тротото, послав воздушный поцелуй, затворил дверь.
— Что ты делаешь? Ведь он нас зовет обедать опять для того, чтобы отравить, а ты соглашаешься? — воскликнул Проворов.
— Конечно, никто из нас не пойдет к нему обедать. Надо же было как-нибудь отделаться от этого господина. Ну и шкура же у него! Ведь не поморщился, когда я сказал ему о яде!
— Все это так невероятно и неожиданно, что я просто глазам не верю, — пожал плечами Проворов.
— То ли еще бывает? Встань! — приказал Чигиринский сонному денщику.
Тот вскочил и остановился с открытыми, неморгающими глазами.
— Ты проснешься сейчас, — сказал ему Чигиринский, — и забудешь все, что произошло с тобой с тех пор, как ты понес нам сухари и сбитень. — И он дунул в лицо молдаванину.
Тот встряхнулся и как ни в чем не бывало продолжал стоять перед Чигиринским.
— Брось этот сухарь, он воняет чем-то, — приказал ему тот, — и ступай к себе!