Когда пошли все завтракать, Красноярский думал, авось, не заметят его, и остался последним в кабинете, надеясь, что о нем позабудут, но нет, вспомнили.
За ним пришел Борзой, потом еще несколько человек и почти насильно потащили в столовую. Его усадили за стол.
За столом опять начались придирки и приставания. Ваню потчевали, угощали, наливали ему вина.
— А отчего не пьет ничего господин… Красновка? — вдруг сказал, к общему удовольствию, сосед Красноярского, молодой человек с тупым, но нахальным лицом, и взялся за бутылку, чтобы налить в рюмку Красноярского.
Тот побагровел весь. Выпитое вино и долго сдерживаемое возбуждение подействовали на него наконец.
— Это вы ко мне-с? — спросил он.
— Да, к вам-с, — ответили ему в тон.
— Ну, так я вам, сударь, скажу, что моя фамилия не Красновка, а Красноярский, и это — дворянская, честная фамилия, за честь которой, если вы позволите оскорбить меня, я разведусь с вами поединком! — вдруг выпалил Ваня.
На этот раз все притихли, а Зубов поморщился.
Это было под самый конец завтрака. Почти сейчас же, может быть, именно вследствие этого инцидента, встали из-за стола.