— Э-э! — свистнул он. — На этом и мараться не стоит.
— Можно и сто шестьдесят, — поправился Захарыч, думая, что эта цифра уже наверное прельстит секретаря.
Но тот только головою помотал.
— Неужели ж и ста восьмидесяти будет мало? — уже упавшим голосом проговорил Захарыч.
Это было все, чем он мог располагать.
— Тут дело тысячами пахнет, любезнейший, а ты с пустяками суешься, — махнул рукою секретарь.
Захарыч переступил с ноги на ногу, смял шапку в руках и, подняв на секретаря глаза, совсем полные слез, спросил:
— Неужели ж так и пропадать барскому дитяте?
Но секретарь не стал разговаривать дальше. "Тысячами пахнет, — рассуждал Захарыч, идя домой, — сто восемьдесят рублей — пустяки для них; ну, и народ, ну, и кровопивцы же!.. Это чтобы невинного-то обелить!.." Он знал, что тысячей неоткуда взять не только ему, но и самим господам его. А что сделается со стариками, как он узнают, что сталось с их ненаглядным Ванюшей!..
"Ее-то, голубушку-барыню, жаль!" — думал Захарыч, крупные слезы текли по его морщинистым щекам.