— Но этого король никогда не сделает! — воскликнул я. — Что бы ни случилось, он не покинет Франции!
Я, будучи уверен, что в Вероне ходят слишком преувеличенные слухи о том, каково настроение в Париже, продолжал настаивать и относиться к этим преувеличенным слухам с презрительной насмешкой.
Как оказалось впоследствии, в Вероне знали лучше, чем мы в Париже, о том, что делалось там. Прошло дней десять в моих переговорах, не приведших ни к чему; тут же я заболел лихорадкой и слег на несколько дней в постель.
О, Господи! Какие вскоре мне пришлось пережить дни в этой постели! В ней застал меня неожиданный приезд из Парижа нашего старого слуги, Баптиста, который и теперь со мною. Он видел все, и на его глазах произошли все ужасы!..
— Нет! — прервал вдруг свою речь граф. — Я не могу говорить дальше!
Он хотел подняться со своего кресла, но не мог это сделать и снова опустился в него.
Доктор Герье, следивший за ним взглядом врача, схватил со стола звонок и позвонил, чтобы велеть принести хотя бы стакан воды.
На звонок немедленно появился старый Баптист; оказалось, что графин с водой и стакан стояли на подоконнике.
Герье дал воды графу, тот сделал несколько глотков и, увидя Баптиста, проговорил ему, показывая дрожащей рукой на доктора:
— Ты знаешь… моя девочка жива! Вот он… он видел ее!