Граф облегченно вздохнул, опустился в кресло и, как ни было тяжело у него на сердце, не мог удержаться от улыбки.
— Так вместо моей дочери, — проговорил он, улыбаясь, — господа иезуиты похитили из вашей кареты эту госпожу, свою же сообщницу? Боже! Благодарю Тебя!
— Откуда вы знаете, что это — дело иезуитов? — спросил Герье.
Граф поглядел на него, как бы не слыша вопроса и как будто думая о другом.
— Откуда? — переспросил он наконец. — От тех людей, которые и мне и вам сказали "Ищите и найдете".
— Однако мы ищем и не находим! — с досадой и сердцем в голосе возразил Герье.
— Должно быть, мы не так ищем! — снова вздохнул граф и опять поднялся со своего места. — Ну, до свиданья! — сказал он, откланиваясь доктору. — Мне надо сейчас торопиться, так что вы извините меня!
— Но мне надо, — начал было говорить Герье, — вернуть вам, граф, оставшиеся от тех денег, что вы дали мне, и отдать вам отчет в произведенных мною расходах.
— Некогда! Некогда! — повторил граф несколько раз. — Потом как-нибудь! — И, поклонившись еще раз доктору, он ушел в соседнюю комнату.
Герье остался один, обиженный отношением к нему графа, но вместе с тем готовый сознаться, что другого отношения к себе он своим поведением и не заслужил.