— Для вас, граф, всякое ожидание покажется долгим! — сказал часовщик. — Надо потерпеть! Таково непременное условие!
— Тяжелое условие! — заключил граф и, поникнув головой, покорно сказал: — Хорошо! Я вернусь в Митаву к королю и буду ждать!
LXXXII
Отец Грубер с самого утра ходил по своим апартаментам, часто останавливаясь и заглядывая в окна.
Наконец, он увидел, как дорожная карета с опущенными шторами подъехала к дому и завернула в ворота.
Через несколько времени в тихих апартаментах иезуитского жилища послышались шаги, говор и женский визгливый крик, такой крик, на который едва ли была способна молодая робкая девушка, а Грубер знал, что дочь графа Рене, которую должны были привезти к нему, именно тихая и робкая девушка.
— Я буду жаловаться! — кричал визгливый женский голос. — Разве можно обходиться так с женщиной?
Грубер поспешил на этот голос и, выйдя в зал, увидел там госпожу Драйпегову в сопровождении вооруженных людей, посланных им для захвата дочери графа Рене.
При виде Грубера Драйпегова смолкла, но сейчас же подступила к нему — впрочем, с весьма понятными в ее положении расспросами.
— Отец мой! — заговорила она. — Что это значит? Меня захватили эти люди среди дороги и обошлись со мной, как с пленницей, и, наконец, почему насильно привезли меня к вам?