Она говорила, а Грубер, вытаращив глаза, слушал ее, сам ничего не понимая.
Привезшие ее вооруженные люди чувствовали, что вышло что-то неладное и что они сделали какую-то непоправимую глупость, а потому боязливо пятились к дверям.
— Ступайте! — махнул им рукой Грубер.
Они вышли, а патер обратился к Драйпеговой и, склонив голову набок, участливо стал расспрашивать ее, что случилось, в чем, собственно, дело и как она попала в Финляндию.
Грубер расспрашивал таким тоном, как будто не он был виноват тут, а провинилась сама госпожа Драйпегова, и он желал лишь утешить ее.
Драйпегова снова и очень подробно рассказала Груберу, как была вытащена из кареты и приведена сюда.
— Да из какой кареты? — переспрашивал Грубер. — Вы одни ехали или с кем-нибудь?
— Разве это важно? — проговорила она.
— Очень важно для расследования этого неприятного дела.
Грубер произнес это с такой уверенностью, что Драйпеговой даже не пришло в голову, что если он действительно хотел расследовать это дело, то лучше всего ему было бы обратиться к вооруженным людям, привезшим ее сюда.