И Черемзин в свою очередь рассказал все о себе и о своей неудаче.
Никита Федорович серьезно, внимательно следил за его рассказом.
— Странный старик! — сказал он, когда Черемзин кончил. — Я тебе одно только могу сказать — будь уверен: если должно, чтобы твоя княжна Ирина стала твоею женою, то ничто — ни отец, ни какая другая сила не остановят этого.
— Да, хорошо тебе говорить так, а я не вижу возможности… Нет, это не сбудется…
Волконский встал со своего места и заходил по комнате.
— Помнишь Митаву? — сказал он, обращаясь к Черемзину. — Помнишь, как ты тогда утешал меня и помог мне — да, помог, конечно, хотя и смеялся, и балагурил?
— Что ж, тогда мы моложе были, — вставил Черемзин, как будто оправдываясь.
— И могли ли мы думать тогда, — продолжал князь Никита, — что вот придет время, когда мы поменяемся местами и мне придется также утешать тебя?
— Жаль одно, что ты мне помочь не можешь, — грустно возразил Черемзин.
Никита Федорович несколько раз прошелся молча.