Он опять находился в таком состоянии, что не мог долго засиживаться на одном месте, и, как ни хорошо ему было у Волконских, но все-таки ему многого недоставало. Он тосковал по княжне Ирине Петровне, и ее-то и недоставало ему, а потому он и не мог сидеть на одном месте. В переездах, в дороге ему все-таки было легче.
— Ну, а если я тебе скажу: поезжай назад в деревню? — произнес Волконский.
Черемзин нахмурил брови и недовольно взглянул на друга.
— Полно тебе, князь Никита! — сказал он, хмурясь.
— А разве ты забыл, что я обещал помочь тебе? — перебил его Никита Федорович и, улыбаясь, весело взглянул на Черемзина.
Тот в свою очередь недоумевающе, вопросительно посмотрел на него и спросил:
— Так ты не шутишь? это серьезно?
— Нет, не шучу. Дай только мне слово, что исполнишь то, что я потребую от тебя.
— Хорошо, даю слово, — сказал Черемзин, несколько подумав.
— Ну, так вот, возьми это письмо, — и Никита Федорович достал из кармана уже готовое и запечатанное письмо, — и вези его, не читая, к себе в деревню, а когда приедешь — прочти и объяснись со стариком Трубецким.