Князь Никита все сидел по-прежнему.
— Шут, — наконец слабо, едва слышно проговорил он:- Чем я шут? А впрочем, там, где немецкий конюх первым министром, — там русскому князю, чтобы не становиться с ним на одну доску, пожалуй, остается одно уж…
Бирон не дал ему договорить, он вскочил. Но императрица тоже вскочила и, умоляюще отстраняя графа, громко вскрикнула:
— Ах, только не при мне! Завтра я все велю…
И она выбежала из комнаты.
Бирон бросился за нею.
Князь Никита вдруг встал и, сам не зная как, точно его кто-то вел, вышел на улицу. Через несколько минут его уже искали по всему дворцу.
Никита Федорович шел по улицам Петербурга так же, как ходил в поле своей деревни — без цели, не зная расстояния и забыв время. Иногда прохожие сторонились от него и с удивлением смотрели вслед этому человеку, одетому в грубый нескладный кафтан деревенского покроя, без шапки и теплого платья. Князь шел, не замечая холода, напротив, его голова горела, и точно какой-то молот стучал в ней.
"Что она сказала, что сказала? В клетке железной… Господи, за что? — думал он. — Завтра утром, на рассвете, если даже и дурная погода… Но скоро ли этот рассвет?… Когда он?"
И он снова шел. Руки его костенели, и коленам было холодно.