Чиликин понял, что князь был в таком состоянии, что малейшая неосторожность способна вызвать в нем вспышку, в которой можно было раскаяться.
– Это уж, видно, судьба сама, – ответил он. – Я случайно в трубу слышал.
– В трубу?
– Да-с! Однажды разговор ваш с племянником владетельницы дома сего, с господином Торусским, слышал. У вас внизу труба была открыта, а у меня наверху – тоже. Говорили достаточно громко. Многое дословно слышал.
– Как же это вы? – удивился князь Иван.
– Очень просто-с. Ведь труба в камине прямая – по ней великолепно каждое слово передается.
Но Косой спрашивал не о том. Ясно было и для младенца, что по прямой трубе камина, покатый верх которого служил как бы приемником для звука, можно было слышать наверху все, что говорилось внизу.
– Я не о том, – пояснил он, – я спрашиваю, как же вы это подслушивали? Разве это хорошо?
– Я вам докладываю, что это сама судьба, а от нее уходить не полагается.
Как ни казалось это противно князю Ивану, но он видел, что действительно сама судьба посвятила Чиликина в его тайну и волей-неволей теперь приходится считаться с ним.