Они посмотрели друг другу в глаза, и Лесток понял, что Алексей Петрович не ждет и не желает никаких объяснений. В самом деле, разговаривать было не о чем.
Но Бестужев после официального, изысканно вежливого поклона все-таки спросил:
– Ну, что больной?
Лесток, борясь с собою, ответил, силясь заставить повиноваться свои дрожавшие губы:
– Кажется, очень плох. Нужно опасаться гангрены.
Он отвечал как доктор, и этим ответом хотел показать, что он здесь именно как доктор и потому считает лишними всякие другие разговоры.
Он хотел поклониться и пройти – в самом деле, это было для него самое удобное, но Бестужев остановил его.
– Простите, что я был лишен удовольствия встретить вас лично, – проговорил он, – но я прямо от государыни… – и он показал на свое парадное одеяние.
Лесток опять поклонился и хотел снова пройти. Ему было решительно безразлично, где был и откуда приехал Бестужев; уйти поскорее, вот чего желал он только.
Между тем вице-канцлер опять произнес: