– Откуда же ты знал это? – сдвигая брови, спросил Литта.
– Я все знаю… Мне многое известно, господин граф. Сколько же вам нужно?
– А сколько ты можешь дать?
– А если граф не будет скупиться, то сколько он пожелает.
Литта принялся пересматривать счета, подсчитывать и наконец, в двадцатый раз, убедился, что меньше пяти тысяч ему не обойтись на первое время.
– Пять тысяч теперь и через две недели еще столько же, – проговорил он.
– Много, много денег! – не утерпел-таки вздохнуть Абрам. – С собою у меня нет столько – я принес только три тысячи… Если господину графу угодно… – И он, опустив руку в карман, вынул оттуда пачку билетов и выложил их на стол, после чего добавил: – Остальные будут доставлены.
Литта с каким-то словно омерзением поглядел на эту пачку.
«А не бросить ли это все? Зачем, к чему это? Разве нельзя продолжать жить, как прежде? – пришло ему в голову. – И почему этот Абрам вдруг так охотно старается всучить мне свои деньги сегодня? Смотрит и боится только, чтобы я не отказался от них, и ждет расписки на двойную сумму, с причислением процентов… Как все это гадко!..»
И в то же самое время Литта уже брал бумагу, сгибал ее пополам и, взяв перо, нес его к чернильнице. Его взор нечаянно упал на отложенный в сторону крест, вдруг особенно блеснувший в эту минуту. Вероятно, угол света, под которым лежал теперь крест, был особенно благоприятен для игры камней.