– Да ведь ты знала, что он здесь?
– Да, знала.
– И все-таки приехала?
Скавронская повернулась лицом к сестре и, облокотившись на подушку, ответила:
– Ах, Саша, если б ты знала, какое это было чувство! И увидеть хотелось… то есть не мне хотелось увидеть его, а чтобы он меня увидел, понимаешь?.. И тоже узнать, какой он стал… переменился ли… Потом я думала: это его обещание там юношеское – это пустяки… может быть, оно как-нибудь и устроится… ведь не постригся же он, в самом деле… И вдруг!.. Что же вместо всего узнаю? Это ужасно!.. Просто ужасно!..
Закрыв лицо руками, она откинулась на подушку и уткнулась в нее.
Александра Васильевна чувствовала, что ей нечем утешить сестру, нечего сказать. Она положила только ей на голову руку и ласково стала водить по ней.
Скавронская долго лежала так, не двигаясь.
– Ах, – сказала она наконец, дрогнув плечами, – знаешь, о чем я думала тут, когда лежала?
– Ну, о чем? – спросила ее сестра.