– Нет, представьте себе, Литта-то каков, а? А ведь мы думали было… и вдруг… – говорили одни.
– Нет, – возражали другие, – мы ждали этого… мы всегда говорили. Но все-таки странно…
Однако мало-помалу оказалось, что все ожидали именно того, что случилось; все предвидели это и, сойдясь наконец на этом и сами уверив себя, что они действительно предвидели, стали забывать о Литте.
Поэтому случилось и следующее: когда Грибовский принес составленную им бумагу о Мальтийском ордене Зубову, тот прочел ее со вниманием, очень похвалил, но отложил в сторону, сказав, что «теперь не надо уже», и самодовольно улыбнулся. Счастливая звезда этого бездарного, бесталанного, но красивого мальчика, видимо, не закатывалась, и он не задумывался сейчас же приписать своему влиянию исчезновение Литты с петербургского горизонта.
– Так как же, ваша светлость, вы простите теперь ему? – спросил Грибовский, поглядывая на отложенную бумагу.
– Там увидим еще… но теперь я думаю повременить… да… А какие еще бумаги у тебя? – добавил Зубов, кивнув на толстый портфель.
– Из Италии приехал курьер, ваша светлость, – ответил Грибовский.
– И привез кипу бумаг? – недовольно подхватил Зубов. – Ты разобрал их?
– Бумаг немного, и ни одной важной, все больше старые газеты; верно, просто этого курьера прислали проехаться на государственный счет в Россию – так, для него самого… иногда это и мы делаем со своими курьерами.
– А кто же этот курьер? – спросил Зубов.