– С римским сахаром, – добавил Мельцони.

Гидль приостановился, быстро взглянул на него и спросил:

– Вы, вероятно, иностранец?

– Я приехал из Рима, – ответил Мельцони, заметно только для самого Гидля прикасаясь рукою ко лбу и к груди.

– Пожалуйте! – проговорил содержатель кондитерской и пошел вперед, показывая ему дорогу.

В коричневой комнате с Распятием в задней стороне кондитерской, куда Гидль ввел Мельцони, было уже много народа. Все сидели за столом и поднялись навстречу Мельцони. Сидевший на главном месте Грубер подошел к нему, спрашивая:

– Синьор Мельцони?

Итальянец отвесил низкий, почтительный поклон и подал Груберу сложенную в три раза бумагу, которую уже заранее вытащил из кармана.

Грубер развернул ее, просмотрел, сделал вид, что поцеловал стоявшую на ней надпись, и, обращаясь к Мельцони, снова проговорил:

– Так милости просим. А мы заждались вас… мы давно уже в сборе.