– Я не властен был над собою, – оправдывался Мельцони, – меня задержали.
Грубер стал знакомить его с присутствующими: «Бжозовский, Вилли, Эверанжи, Вихерт», – называл он, и Мельцони каждому низко кланялся и получал такой же ответный поклон. Они сели. Грубер указал Мельцони место против себя.
– У вас есть бумаги? – спросил он.
Мельцони вынул несколько запечатанных писем и передал иезуиту.
– Ну что, как идут дела? – заговорил тот снова. – Что, его святейшество все еще не решается гласно восстановить наш орден?
– Кардинал Консальви прилагает все старания, – ответил Мельцони.
– Ну что ж, дождемся, а пока будем и так работать. Иезуиты говорили по-латыни.
– Одно из самых важных сообщений, которые я привез, – начал Мельцони, – это, вероятно, появление в России перфектибилистов.
– Все-таки! – не удержался один из иезуитов, ударив по столу кулаком.
– Не перфектибилистов, а иллюминатов… иллюминатов, – повторил Эверанжи, обращаясь к Мельцони. – С тех пор как мы добились изгнания их из Баварии под этим именем и разгрома их шайки, пусть они так и называются.