– Еще бы не желают! Конечно, желают. Но дело в том, что нужно, чтобы смелый, храбрый и достойный человек вошел в их среду, чтобы он не сробел явиться к ним в тайное собрание. Оно назначено у них завтра… И вот я рассчитывал на вас, граф.
Эпитеты «смелый, храбрый и достойный» были нарочно подчеркнуты Грубером, который смотрел теперь на Литту вызывающе, как бы испытывая его.
– Пойти нетрудно, – подумав, ответил граф. – Но как же я попаду к ним?
– Я вам сообщу и место собрания, и условный пропуск, и как войти туда – все.
– Хорошо! Я войду, а потом что?
– Потом – это будет зависеть от вас… смотря по тому, как вы поведете себя; я уверен, что вы не сделаете ничего недостойного вас. Действуйте лишь во славу Божию, и Бог поможет вам.
– Если так, то я согласен, – проговорил Литта, и иезуит протянул ему руку.
IV. В старом доме
Груберу важно было лишь одно – чтобы Литта попал как-нибудь на собрание перфектибилистов, или иллюминатов, как называли их иезуиты. Он выбрал именно его, зная, что у иллюминатов существовали известные степени посвящения и что Литта, достигший в Мальтийском ордене высшего звания, может быть принят у них как один из посвященных уже. Была также вероятность, что известные честность и прямодушие мальтийского моряка откроют ему свободный доступ в их среду, на что ни сам Грубер, ни один из иезуитов не могли рассчитывать. Иллюминаты знали их всех наперечет. И вот Грубер надеялся, что, как бы Литта ни был принят ими – как друг или враг, – впоследствии можно будет выпытать у него нужные сведения. Лишь бы только Литта попал на собрание.
И в самом деле, расчет иезуита, казалось, оправдывался.