– Какая ж легенда, однако? – переспросила баронесса. – Это интересно.
– Говорят, будто маркграфиня была влюблена.
– Ну, это всегда в легендах!
– Разумеется, – подтвердил Шульц, укладывая в футляры разложенные им вещи. – И вот оказалось, что человек, которого она любит, питает склонность к другой… Он отверг ее любовь, и она поклялась отмстить ему.
Баронесса сидела, и задумчивая улыбка застыла на ее губах.
– Вы знаете, что она сделала? – спросил Шульц, пристально взглядывая ей в глаза, причем его доброе лицо с острым птичьим носом сделалось серьезно и строго.
Канних невольно задумалась о себе, и ей вспомнилось письмо, которое она написала Зубову.
– Она написала письмо герцогу, – продолжал старик-бриллиантщик.
«А говорят, мое письмо имело действие», – мелькало в это время у баронессы.
– И оклеветала его.