Она вытянула шею, и сердце ее билось так сильно, что удары его были, казалось, слышны.

Няня, испуганно глядя на нее, забеспокоилась и подошла к ней.

– Желает вашего брака, – докончила Браницкая. Екатерина Васильевна снова откинулась беспомощно на спинку кресла и, слабо махнув рукой, проговорила:

– Все-таки этого нельзя, это невозможно!

– Возможно, – сказала Браницкая.

Как ни осторожно подготовляла она сестру, она невольно испугалась действия, произведенного этим ее словом. Скавронская вся задрожала, голова ее закинулась, руки конвульсивно сжались.

– Катя, опомнись, дорогая! – заговорила Александра Васильевна. – Что ты! Теперь, когда все, может быть, кончится благополучно, когда есть надежда, более чем надежда, и вдруг ты…

Она боялась, что с сестрою сделается обморок или еще хуже что-нибудь.

Но Скавронская вдруг закрыла лицо руками и прошептала отрывисто, нервно, нетерпеливо:

– Говори, говори же, не мучь!