– Прелесть, радость, счастье, жизнь! – лепетали его губы, покрывавшие ее поцелуями.
Это была минута какого-то отчаянного безумия. Варгин потерял ощущение времени, пространства, расстояния; он чувствовал только близость любимой женщины, ее руки, охватившие его шею, ее тело, трепетавшее в его объятиях.
Пролетела минута, хотя это была вечность блаженства, но все-таки она пролетела.
– Тсс... довольно, – услышал он, – нас могут застать... Сюда, сюда!
И, сам не зная как, Варгин вдруг почувствовал, что все исчезло кругом. Он стоял в темном коридоре, в конце которого виднелся свет фонарей, горевших на палубе, и мелькали гости.
– Ты что тут делаешь? – услышал он голос управляющего, вероятно, за стеной коридора, там, где только что был он сам.
– У меня закружилась голова, я ушла, чтобы оправиться, – ответил другой голос, женский.
Варгин узнал, что это была леди.
Они говорили по-русски, и тон управляющего был властен, почти груб, совершенно не похож на тот, которым он разговаривал с леди в присутствии Варгана на сеансах.
– «Голова закружилась, оправиться»! – иронически повторил управляющий. – Я знаю тебя. Берегись!