Был самый разгар бала, когда гости, достаточно налюбовавшись и надивившись и на хозяйку, и на окружающую ее роскошь, предались, наконец, самим себе и своему удовольствию.
На больших сборищах бывает такой момент, когда веселье налажено и у хозяина и хозяйки есть возможность немного вздохнуть и остаться незамеченными. В такой именно момент леди прошла в гостиную. Варгин пробрался за ней до двери, не осмеливаясь переступить ее порога, потому что тут было самое почетное место, но почетные гости были усажены за мороженое в палатке из турецких шалей, и гостиная пустовала. Леди была одна в ней.
Она увидела Варгина и поманила его к себе.
Он подумал, что она хочет дать ему какое-нибудь приказание, и невольно оглянулся, чтобы поискать, нет ли тут управляющего, через которого привык уже разговаривать с леди.
Леди сделала нетерпеливое движение.
Тогда Варгин перешагнул порог и приблизился к ней. Она схватила его за руку, другой приподняла драпировку, возле которой стояла, и втащила за нее Варгина.
Драпировка была одна из тех, что сплошь завешивали стены каюты-гостиной, и никак нельзя было предположить, что за ней скрывалось маленькое, узенькое помещение. Оно было затянуто все серым атласом в складках, и единственную мебель его составляла атласная же серая софа.
Очутившись тут один на один с красавицей леди, Варгин оторопел.
– Не удивляйся ничему, – быстро по-русски заговорила она шепотом, продолжая держать его за руку и крепко стискивая ее, – не расспрашивай, почему я не хочу, чтобы знали, что я говорю по-русски. Ты мне нравишься. Твои бешеные речи и глупый восторг предо мною забавны мне. За мной следят и не дают воли. Может быть, если бы меня не держали под надзором, я не обратила бы на тебя внимания, а теперь целуй скорее: у нас лишь несколько мгновений.
У Варгина закружилась голова, он пошатнулся как пьяный, опьянев сразу от одуряющего счастья, вдруг свалившегося на него, и, сам не помня, что делает, схватил красивую женщину и прижал ее к себе. Молодая кровь заговорила.