Ему показалось, что из двух дверей, бывших в гостиной, кроме той, в которую он вошел, в переднюю ведет та, что налево. Он отворил ее и очутился в кабинете с большим круглым письменным столом, мягким диваном и высокими кожаными креслами.
Был один миг, когда вдруг им овладела не робость, а чувство, близкое к ней, – бессилие; ему почудилось, что он заблудился в лабиринте этого проклятого дома; но это был один только миг.
В кабинете была еще одна дверь, которая вела в большую и почти пустую комнату.
«Опять комната! – подумал Елчанинов. – Где же у них, наконец, лестница?»
Но, осмотревшись, он вдруг увидел, что на этот раз он, кажется, попался, так что ему не уйти. В следующей за этой комнатой горел тусклый свет ночника; там двинулась какая-то тень, и ясный голос спросил:
– Кто там?
Елчанинов остановился и замер.
На пороге показалась Вера. Елчанинов видел испуг на ее лице, когда ее глаза заметили его и остановились, широко открытые.
– Я здесь, чтобы по вашему приказанию спасти Станислава! – подал голос Елчанинов, боясь не за себя теперь, а за нее, чтобы ей не сделалось дурно от внезапного испуга, вызванного его неожиданным появлением.
Вера узнала его. Но тотчас же она быстро приложила палец к губам, чтобы он молчал.