– С кем это ты разговариваешь? – спросили ее из комнаты, где горел ночник.
– Ни с кем! Это тебе показалось, – громко ответила она. – Я принесу сейчас свежей воды для компресса.
И она, нарочно стуча каблуками, прошла через комнату, движением головы показав Елчанинову, чтобы он следовал за ней.
Они вышли в кабинет.
У Елчанинова, вместо того чтобы забиться сильнее, сердце сжалось. Ему стало ясно, что Вера сидела у кровати больного Трамвиля и ухаживала за ним, в то время как он, Елчанинов, по ее приказанию, может быть, подвергается смертельной опасности, и злое, недоброе чувство заговорило в нем; ему захотелось сейчас, сию минуту погубить всех – и себя, и Веру, и, главное, этого маркиза.
– Как вы попали сюда? – спросила она, близко пригибаясь к нему и положив свою руку на его, в которой он держал фонарь.
Ее голос, ее взгляд и прикосновение сразу перевернули все в Елчанинове, и он почувствовал, что может погубить себя, а ее не только погубить не в состоянии, но даже, если это нужно будет для нее, не погубит, а спасет самого маркиза.
– Как вы попали сюда? – повторила она, видя, что он не отвечает.
Елчанинов вздрогнул и прошептал так же тихо, как она говорила с ним:
– Сейчас совершенно не время рассказывать об этом!.. Вы здесь одна?