И вдруг, точно он сглазил себя этими словами, он почувствовал какое-то странное, неприятное ощущение внутри, не то боли, не то тяжести.
«Что это со мной? – удивился он. – Странно!»
Вместе с тем он заметил, что те самые краски на его акварели, свежестью которых он только что так любовался, начали темнеть, быстро, на его глазах, покрываясь как будто свинцовым налетом.
Не успел он разглядеть хорошенько и распознать, действительно ли потускнели краски, или это помутилось у него в глазах, как его внимание было отвлечено стуком нового подъехавшего экипажа. Он пошел сам отворять и встретил приехавшую к нему в мастерскую леди Гариссон.
– Тебя вчера не пустили ко мне, – быстро проговорила она, входя, – тебя вчера против моей воли не пустили ко мне, и вот я назло им приехала к тебе сама!
Варгин никак не ожидал появления у себя самой леди. Он так мало был подготовлен к этому, что растерялся, забыв даже о своем недомогании, которое почувствовал за минуту перед тем.
– Это вы... то есть это – ты... – начал он говорить, сам не зная, что ему сделать.
– Ну, что же ты, – ободрила она его, – не рад что ли? Разве так встречают? – и она, вскинув руки, положила их ему на плечи. – Ну, посмотрим теперь, как ты живешь? – не умолкая тараторила она, осматриваясь. – Палаты у тебя незавидные! А это твои работы? Что хорошо, то хорошо. Таланта у тебя много. Так вот я и говорю, что назло им приехала сама к тебе...
Варгин не знал, кто были «они», назло которым она приехала, но, во всяком случае, чувствовал, что ничуть не в претензии на этих людей.
– Ну, как бы там ни приехала, но ты здесь, у меня, и я очень рад этому, – просто проговорил он.