Быть же веселой она имела некоторые причины.
– Я приглашаю вас сегодня, господа, на праздник к себе! – заявила она всем присутствующим. – Сегодня вечером я устраиваю праздник на своей новой вилле, на Крестовском острове. Милости прошу на новоселье.
– Вот как! – сказала Вера. – Вы стали собственницей недвижимости в Петербурге?
– Да, – ответила леди, – я приобрела виллу и сегодня соберу там довольно большое общество. Надеюсь, что вы приедете ко мне, и это будет ваш первый выезд в Петербурге! Вы познакомитесь у меня со многими лицами, которые, узнав, что я в хороших отношениях с наследницей князя Верхотурова, просили меня устроить их знакомство с вами. Вы тоже приедете, – пригласила она Елчанинова и, обращаясь к Варгину, добавила: – А вас я возьму к себе на яхту, и оттуда мы вместе отправимся на Крестовский. Вы мне, наверное, не откажете и поможете дать последний штрих убранству моей виллы для приема гостей!
Вера стала было отказываться, ссылаясь на то, что она в трауре, но леди стала уверять ее, что у нее ни бала, ни спектакля не будет, а просто соберется несколько добрых знакомых и траур Веры не может служить препятствием, чтобы не быть среди них.
ГЛАВА XXX
Повидавшись с леди Гариссон, Елчанинов невольно забеспокоился о Кирше: так ли вышло в самом деле, как тот ожидал, и не обвинили ли его в нерадивом смотрении за подвалом.
Елчанинова неудержимо потянуло к дому на Пеньках. Сегодня он был так счастлив сам, что ему хотелось, чтобы все были так же счастливы и чтобы всем было хорошо, а в особенности Киршу, который стал для него теперь в сто раз еще ближе и дороже, чем прежде. И, чем больше он думал о нем, тем больше тревожился.
Между тем идти так, как он был, казалось опасно. Он решился отправиться к Зонненфельдту и попросить у него совета.
Старик одобрил его мысль проведать приятеля, после чего из дома отставного коллежского асессора вместо Елчанинова вышел бородатый мужик-мастеровой, так хорошо загримированный, что в нем никак нельзя было узнать гвардейского офицера. У Зонненфельдта оказался целый шкаф со всевозможного рода костюмами, пригодными на разный рост. Переодетый Елчанинов сам себя не узнал в зеркале и убедился, что смело может показаться кому угодно: никто не догадается, что это он.