– И впрямь трап опущен, – проговорил он, – вчера еще тут с господами были – ничегошеньки ничего, а сегодня гляди – спущен!
Варгин сам не знал, как бы ему пришлось добиться входа на яхту, не будь этого спущенного трапа, но теперь препятствие было устранено, и путь был открыт.
– Ну, вот и подходи! – наставительно сказал он лодочнику.
Ялик не совсем ловко подошел и стукнулся бортом о нижнюю площадку трапа. Лодочники схватились за нее руками и подтянулись.
Варгин выскочил и быстро побежал вверх по ступенькам. Едва вошел он на верхнюю площадку – трап, как бы сам собою, невидимым механизмом, стал подыматься. У борта стоял часовой в широкополой лакированной шляпе.
– Мне нужно видеть леди Гариссон, – смело обратился к нему Варгин, поощренный уже тем, что так легко и просто попал сюда.
Он объяснил это себе тем, что, вероятно, на яхте ждали кого-то, кто должен привезти бумаги, потому маркиз де Трамвиль и просил, чтобы они были доставлены сегодня же.
Часовой молча поднял руку и протянул ее, показав вперед.
Навстречу Варгану по палубе шел человек, одетый по последней моде: в темно-зеленый фрак, светло-пепельный с красными мушками жилет с большими отворотами и в лакированные сапоги. Шея его была обмотана высоким галстуком-бантом, из-за которого высовывались концы батистового жабо. На голове у него была круглая серая шляпа.
Этот модный костюм, введенный в республиканской Франции, был в России при императоре Павле под запрещением; в круглых шляпах и во фраках у нас тогда не позволялось показываться на улице. Император требовал, чтобы носили по-старинному: парики с косичками, кафтаны, камфозы, чулки и башмаки; так одевалась Франция времен королей, и у нас даже в одежде не были терпимы республиканские новшества.