— Ни даже та, которую ты любишь?
— Тсс… и не говори об этом, и не смей!
Дверь в это время отворилась, и грубый голос крикнул:
— Дмитрий Жемчугов, к допросу!
Митьку вывели из каземата или — вернее — сделали только вид, что вывели, а на самом деле это была лишь комедия для него.
Его встретил в дежурной комнате Шешковский, который был дежурным сегодня в канцелярии на ночь и которому надоело сидеть одному. Поэтому он послал за Жемчуговым в каземат под предлогом допроса. Впрочем, тут играло также роль и нетерпение Шешковского узнать поскорее подробности дела.
— Ну, что, разузнал? — спросил он как только вошел Жемчугов.
— Все до ниточки, — ответил тот и передал все подробности, рассказанные Соболевым.
Шешковский весело потер руки от удовольствия и воскликнул:
— Ведь если все это подтвердится, то его светлость герцог Бирон в наших руках.