«Однако, он называет ее Маней!» — вместе с тем подумал он.
— Добрым отцом… — опять поправил его Орест и добавил: — Это уж ведь и по прописям известно!
— Да будет тебе! — не выдержал Савищев. — Я пришел поговорить по делу!..
Орест спустил ноги с дивана и сел.
— Вот когда мы с тобой, милашка, на брудершафт пили, этого я не помню что-то! — проговорил он совершенно просто и естественно.
«Да он пьян! — догадался Савищев. — Он просто пьян!» И он до такой степени даже обрадовался, что этот человек был пьян, что дом был лачугой, в сенях дурно пахло и вся обстановка была отвратительной.
Чем хуже все это было, тем лучше было для него, потому что тем легче, казалось ему, возможно прельстить Маню перспективами роскошной жизни, если она пожелает.
Впрочем, для него лично Орест был только смешон.
Оскорбляться его выходками граф считал недостойным себя. Он со свойственным «ловласам», как тогда называли, чутьем, понял, что из этого пьяницы он может извлечь немалую пользу для себя.
Он вынул сигару, закурил и, пустив струю дыма, неторопливо протянул: