— А скажите, пожалуйста, что вы делаете?
— Je suis assis sur le divan![5] — вдруг неожиданно по-французски произнес Орест.
— Ну да!.. Хорошо, но я спрашиваю вообще, что вы делаете? Можете писать?
— Да как вам сказать… смотря что… ежели «мыслете», так сколько угодно…
— Нет, переписывать бумаги?
Орест вздохнул и ответил:
— Пожалуй, мог бы, но не желаю!
— Отчего же?
— Я — враг бумажного делопроизводства.
И Орест снова закинул ноги на диван и развалился.