При виде Саши Николаича он растерялся, не зная, что сделать, предложил ему сесть и сел сам.
— Да, так ты вернулся из-за границы? — заговорил он и умолк, оглядываясь по сторонам.
Видно, бывший граф был совсем подавлен унижением бедности, окружавшим его убожеством и, вместе с тем, хотел не показать этого, а сам был похож на забитую, несчастную собачонку.
Единственным чувством, которое Николаев испытывал к нему, была беспредельная жалость, и он, чтобы ободрить Савищева и, по возможности, не оскорбить, заговорил с ним, как будто бы ничего не замечая.
— Да, я вернулся из-за границы и заехал, чтобы навестить твою матушку, — сказал Саша Николаич.
— Она, должно быть, скоро вернется! Ей нужно было пойти…
Но Савищев не сказал куда (а Анна Петровна направилась, чтобы раздобыть хоть немного денег) и вдруг, положив ногу на ногу, произнес, изменив тон:
— Ну, что там… за границей?
— Да ничего такого…
— Какие теперь шарфы носят?