Саша Николаич стал рассказывать.
— А какие фраки? — продолжал расспрашивать Савищев. — Все еще с длинными фалдами?
— Да, кажется…
— Так твои дела, значит, поправились?
— Не особенно, но все-таки живу! — ответил Саша Николаич.
— Вот и я тоже живу!
И Савищев расхохотался неприятным, деланным, злобным смехом.
— А Анна Петровна как? — спросил Саша Николаич.
— Да все по-прежнему… — ответил Савищев и махнул рукой, как бы желая объяснить, в чем состояло это все «по-прежнему», но на самом деле этот жест ничего не объяснил Саше Николаичу.
Савищев взялся за голову, зажмурил глаза и вдруг, широко раскрыв их, неожиданно произнес: