Этого было достаточно, чтобы лед растаял и Саша Николаич, чувствовавший себя ободренным надеждой на возможное получение наследства, снова оказался в хорошем настроении.
За столом тотчас же завязался оживленный разговор, в котором даже Виталий принял участие, вставив к слову совершенно серьезное замечание, что уж у его подъезда должен стоять не обер-полицмейстер, а сам главнокомандующий.
Маня обходилась с Сашей Николаичем совершенно непринужденно и просто, как будто решительно ничего не случилось.
Саша Николаич, испытывая немного ощущение школьника, прощенного после наказания, особенно развеселился и засел в столовой, в ожидании той счастливой минуты, когда господин Беспалов пойдет спать и можно будет сплавить Ореста.
По счастливой случайности Беспалов заявил, что сегодня пойдет в баню, и действительно, ушел, взяв с собой узелок с бельем и веник под мышку.
Орест, едва лишь поле очистилось от «родительских элементов», как он называл это, подошел к Саше Николаичу и, не говоря ни слова, по своему обыкновению протянул руку за «таксой».
Саша Николаич поспешно вынул и дал ему полтинник.
Орест, поджав губы и подняв указательный палец, помотал перед своим носом:
— Ни-ни-ни! Нынче полтинник никак не ходит! — произнес он.
— Как это не ходит? — усмехнулся Саша Николаич. — Разве курс поднялся?