— Да… Учредили верховный совет, и в нем заседают его высочество герцог Георг Людвиг Голштинский, его светлость принц Голштейн-Бекский и Миних… Хорошо?… Затем военная комиссия: опять герцог Георг, принц Бекский и тут уже Унгерн, генерал-адъютант… А над всеми ими все-таки Гольц. Я и против немцев не был бы. Отчего же? Между ними есть умные парни… И у нас были Остермайн тот же Миних, Бирон даже; все они блюли русские интересы — по-своему, может быть — это статья особая, но все-таки блюли по своему разумению честно выгоды страны, которою управляли. А теперь что же это? Интересы чужих государств, Пруссии и Голштинии, ставятся выше наших! Мы идем в лакеи к пруссакам и молим их ига, как заслуженного счастья… мы согласны на позорный для России мир, чтобы вместе с Фридрихом идти отвоевывать у датчан клочок Голштинской земли.
— Как идти отвоевыаать? Разве новая война предположена?
— Да, с Данией, из-за Голштинии. Разве у вас не было известно этого?
— Может быть, в штабе, а от строя держат это пока в секрете. Так что же, для этой новой войны и несчастный мир этот заключен?
— А ты думал, как же иначе?
— Ну, уж меня там не будет! — воскликнул Артемий. — Нет, довольно!..
— Пошлют, так пойдешь.
— Нет, не пойду!.. Не бывать этому!
Орлов вздохнул улыбаясь.
— Вероятно, не только "этому бывать", — проговорил он, — но и хуже будет…