Орлов еще раз обернулся в ту сторону, куда исчезла карета, и они поехали дальше.
"А отчего после, зачем после? — думал Артемий. — Рассказать ему сейчас… да, конечно…"
— Да я сейчас расскажу тебе, — проговорил он вслух. — Знаешь ли, эта девушка, которую мы видели сейчас… ну, словом, княжна Проскурова…
И он, не торопясь, передал Орлову все свои связанные с княжною Проскуровой воспоминания, сам радуясь им и с любовью останавливаясь на каждой мелкой подробности.
Орлов слушал его не перебивая.
— Это бывает иногда у женщин, — сказал он наконец, отвечая на главное, то есть на то, что должно было составлять самое причину страдания Артемия — внезапную перемену в Ольге при последнем их свидании. — Женщины, в особенности девушки, так «капризны», как называют это французы, — вот у нас подходящего слова нет, — что никогда не знаешь, как с ними обходиться… И ничего не значит, что княжна приняла тебя так последний раз… А хороша она, хороша… можно тебя поздравить — очень хороша…
— Ну, поздравлять еще не с чем! — перебил Артемий.
— Все устроится! — протянул Орлов, — дай только кончить наше дело, и тогда княжна будет твоею… я ручаюсь за это…
"А ведь в самом деле! — чувствуя, как, словно от удара молнии, встряхнулось все в нем, мысленно согласился Артемий, — в самом деле…"
И соображение Орлова показалось ему вдруг настолько вероятным, что он боялся продолжать говорить о нем.