— Граф… граф, — повторял тот вне себя, — все потеряно… все пропало… все кончено… Это — несчастие… Я — несчастный человек… я погубил все… Этот список, который я вез… где были записаны все…
— Ну?
— Он у Торичиоли! — крикнул опять Артемий, не только не владея собою, но не владея даже своим голосом, который то спадал, то повышался у него теперь помимо его воли.
- Пройдемте сюда! — сказал граф, нахмурив брови и, проведя Артемия в следующую комнату, запер ее дверь на ключ, после чего приказал:- Сядьте и рассказывайте все по порядку!
Для Артемия, как только он не нашел за обшлагом несчастного списка, все стало ясно в ту же минуту. Он помнил и отлично знал, что не забыл его дома; но он помнил тоже, что имел неосторожность оставить мундир в избе, когда выходил осмотреть лошадь.
И в кратких, едва понятных и едва связанных между собою, словах рассказал он суть дела.
— Граф, — воскликнул он, не успев кончить рассказ, — ради Бога, поедемте сейчас вместе! Вы можете еще помочь… вы все можете…я знаю… Я готов на все… Возьмите жизнь мою… я отдам ее, только верните этот список.
Граф, молча, не торопясь, но и не теряя времени, сиял, слушая Артемия, свои парик, очки и платье, достал из шкафа коричневый суконный кафтан, черные чулки и башмаки, и не успел опомниться Артемий, как Сен-Жермен из Одра превратился в доктора Шенинга.
— Мы едем, мы едем сейчас, мы догоним его на дороге, — с проблеском радости воскликнул Артемий. — Я силой, понимаете, силой отниму у него.
Граф подошел и, положив руку ему на плечо, тихим голосом сказал: