— Теперь другое, Оля!..
— Отчего же другое, отчего? Я тебе говорю, что из всего этого ничего не выйдет, ничего он не добьется от меня… ему надоест здесь жить, он уедет и все пойдет по-старому.
Теперь, когда она села, Карлу было видно вполоборота ее оживленное счастьем лицо, дышавшее еще невиданной им прелестью.
Артемий снова вздохнул, опустив голову:
— И как все хорошо было, Оля, до сих пор!
— И потом будет хорошо… ты увидишь, я знаю… Послушай! Разве мало ему петербургских красавиц? Ну, что ему во мне?… Разве он не найдет лучше меня?
Артемий улыбнулся и отрицательно покачал головою.
"Боже мой, Боже мой! — думал Карл. — Как она хороша, как она хороша!"
И он вспомнил петербургских красавиц, про которых говорила Ольга, набеленных и нарумяненных, и та же улыбка, что у Артемия, скользнула по его губам.
— Ты заметил, — продолжала Ольга, — я делаю все, чтобы казаться ему дурною; и одеваюсь хуже, и глупости говорю…